— Как скажешь, — равнодушно ответил Сергей.

Они, прошли в просторную кухню — Доктор плотно прикрыл дверь.

Гость выложил на стол из принесенного пакета блок сигарет «Мальборо», коробку шоколадных конфет и две бутылки немецкого пива.

Корин улыбнулся:

— Опять балуешь девчонок. Жена мне запретила покупать им сладости, говорит, что много сладкого вредно. Наверное, она права…

Доктор жил со своей женой, Галиной Никаноровной, уже пожилой, но достаточно симпатичной и энергичной женщиной, и с двумя внучками.

Дети Кориных — тридцатилетний сын Андрей со своей женой и незамужняя дочь Анна — имели собственные квартиры в другом конце Москвы.

Анна Корина работала переводчицей в «Интуристе», предпочитая свободный и независимый образ жизни, как сама не раз подчеркивала, и поэтому не имела ни мужа, ни детей, но втайне от всех она мечтала выйти замуж за американца и уехать в Штаты.

Сын Андрей и его жена Марина были, по утверждению Галины Никаноровны, приходящими родителями. Никакие уговоры бабушки и родителей не могли убедить девятилетнюю Лену и семилетнюю Иру жить с папой и мамой. На все вопросы девочки обычно отвечали: «Но мы же разрешаем родителям приезжать к нам на выходные!»

Справедливости ради надо отметить, что капризностью нрава дети были обязаны исключительно деду.

Человек неискушенный, глядя на хозяина квартиры, вряд ли бы сказал, что за плечами этого человека не одна «ходка» — настолько располагающим к себе, каким-то домашним выглядел Григорьич. Ни дать ни взять — собесовский пенсионер…

— Балуешь, Писарь, девчонок, балуешь, — продолжал усмехаться Доктор, глядя на гостинцы.

— Но мне-то этого не запрещали, — Сергей засмеялся. — ты, Григорьич, если что, смело ссылайся на меня. Мол, я пришел и все испортил.

— Спасибо за совет.

Они удобно устроились на мягком угловом диванчике. Доктор достал две массивные пивные кружки и разлил пиво.